Благотворительный фонд «Воскресение» в поддержку строительства Главного Храма Вооруженных Сил РФ

Гендиректор фонда «Воскресение» рассказал о строительстве храма Минобороны РФ

По инициативе министра обороны России Сергея Шойгу в подмосковном парке «Патриот» возводится главный храм Вооруженных сил — будущий памятник и символ российского воинства. Собор строится на добровольные пожертвования, которые собирает благотворительный фонд «Воскресение».

Заместитель председателя Общественного совета при Минобороны РФ, генеральный директор фонда Александр Каньшин рассказал корреспонденту Федерального агентства новостей, зачем армии нужен храм, как он отражает философию министра обороны, что в нем делать неверующим и почему собранные деньги невозможно «разбазарить».

Александр Николаевич, проект храма для российской армии далеко не всем показался понятной идеей, был и негатив в прессе. Тяжело было возглавить фонд с такой неоднозначной и амбициозной задачей?

— Строительство православного храма, тем более для российского воинства — это святое, праведное дело. В нашей стране, если не считать годы мракобесия и насаждения атеизма, так всегда было и, надеюсь, будет. В России исторически храмы, церкви, соборы, монастыри всегда строились на народные деньги, добровольные пожертвования. Такая деятельность всегда обществом контролировалась и направлялась.

Поэтому возникновение и существование фонда «Воскресение» — это закономерное явление. И то, что мне выпала честь им руководить — тут нет ничего ни «амбициозного», ни «неоднозначного». Я эту деятельность рассматриваю как духовное поручение общества. Это крест, который я должен нести, помогая строить главную святыню российской армии.

Те, кто такую деятельность в России критикует, мне кажется, делают это просто по незнанию, низкой своей духовности и безбожию. Я где-то уважаю их позицию, но не считаю, что их критика идеи строительства главного храма ВС РФ сейчас уместна. Эта идея поддержана народом, руководством страны и православной церковью. 

— Были публикации о том, что людей принуждают к сдаче денег на строительство главного храма ВС РФ…

— Проверки показали, что этого не было. Я уважаю журналистский труд и принимаю критику, но не могу понять материалов со слишком уж специфическим заказом на негатив в адрес великого дела, связанного со строительством храма. Когда журналист где-то что-то плохое об этом строительстве услышал и написал, а потом выдал за свое мнение — это просто навет, клевета. 

Знаете, когда в августе у нас заработал сайт фонда, горячая линия и колл-центр, в первые месяцы нам поступило больше 100 тысяч звонков, на сайт пришли 150 тысяч посетителей. И мы не услышали ни одного упрека. Никто не сказал нам: «Что вы там придумали, зачем вы это делаете?» Нам можно было звонить анонимно, но никто не жаловался и не говорил, что его заставляют сдавать деньги на храм. Звонили пожилые люди — в первую очередь, конечно, ветераны, — благодарили, спрашивали, советовали…

— Храм строят в очень сжатые сроки, и это один из вопросов к идее министра обороны — почему в России постоянно строят в таких экстремальных временных рамках?

— Я думаю, мысль о храме окончательно оформилась в момент, когда до 75-летия Победы осталось не так много, но его очень хочется отметить таким мощным событием — возведением собора. Кому-то сроки покажутся нереальными (строительство началось в августе 2018 года, открытие храма планируется на 9 мая 2020 года. — Прим. ФАН). Но не забывайте о том, что в министерстве обороны за последние годы накоплен огромный опыт строительства крупных объектов в ограниченные сроки.

Обустройство войск, госпитали, кадетские корпусы, Военно-медицинская академия — сотни тысяч квадратных метров вырастали буквально за месяцы, потому Шойгу и решился на такую стройку. У него мощная команда из заместителей Цаликова, Иванова, Картаполова, Шевцовой. Я согласен с тем, что при таких темпах могут быть проблемы.

Но, с другой стороны, храм же строится для людей, тут нельзя схалтурить. Сергей Шойгу — человек эмоциональный, но и вдумчивый. Он точно понимает, что столь грандиозную идею за полтора года не так просто воплотить. Он взял на себя огромную ношу, материальную, организационную и духовно-нравственную ответственность. На очень серьезное дело замахнулся. Это для него огромное внутреннее испытание, и я верю, что он из него выйдет, как из горнила.

— Почему до сих пор не называется итоговая стоимость строительства храма — и, соответственно, необходимая сумма сбора денег?

— При первых расчетах сумма строительства исчислялась в нескольких миллиардах. Мы не стали идти последовательным путем, как на обычной стройке, а одновременно запустили расчеты, проект, рабочую документацию и само строительство. Сейчас речь все еще идет о миллиардах, но постоянно идет уменьшение сметной стоимости, в том числе за счет пожертвований.

Шойгу — человек творческий и глубокий, серьезный, много переживший. Он своих идей и мыслей не скрывает и любое совещание превращает в открытый честный разговор. Первое, что он всем сказал: «На храме никто не должен заработать. У вас у всех есть возможность проявить себя и войти в историю». Весь процесс организован так, что деньги разбазарить невозможно.

У нас кипы документов, множество протоколов, все сводят юристы, перевод средств состыковывается по регламентам, каждая трата согласовывается и утверждается, ведутся проверки, аудит, в апреле нас проверит Минюст, обо всем докладывается заместителям, все операции по стройке Шойгу контролирует лично. Мы подписали договоры с крупными организациями, они обязаны отчитываться. Поэтому, когда нам говорят, что мы намерены нажиться на собранных деньгах, — это несправедливо. Храм Минобороны ВС РФ — это такой проект, где можно или заработать себе имя, или потерять его, а своим именем каждый человек дорожит.

Мастерская главного архитектора Дмитрия Смирнова полгода работала бесплатно, мы только сейчас договор заключили. Студии Грекова, Софрино, многие мастера свою работу делают безвозмездно, оплачиваются только материалы. Потому что написать икону для такого храма или создать для него убранство — важнее, чем сделать на этой работе деньги. Есть нечто большее, чем обычный заработок на жизнь, но такое нечасто выпадает встретить, а тем более в таком поучаствовать.

В нашем фонде «Воскресение» деньги получают только технические работники, остальные — юристы, финансисты, служба безопасности, организаторы — работают волонтерами на энтузиазме. У нас задача — в кратчайшие сроки наработать механизмы работы фонда, разработать документы, заключить договоры, но потом мы все уйдем, на наше место придут другие люди. Потому что работать здесь очень интересно, но психологически тяжело — мы с августа без выходных живем. 

— Откуда у вас уверенность в том, что получится собрать деньги на такой сложный архитектурный проект?

— У нас на каком-то из первых заседаний возникли споры, и Шойгу тогда сказал: «Знаете, я — на всякий случай — был когда-то зампредседателя Госстроя России. Я знаю, как можно строить». Ему доверяют и как министру обороны, и как руководителю крупных проектов, и как серьезному организатору. Я вижу, какие суммы и от кого проходят через наш фонд, и могу сказать, что гарант удачного строительства храма — это личный авторитет Шойгу и уважение к нему. Он лично звонит владельцам компаний, подписывает письма, договаривается с меценатами — потому что построить такой объект, не пригласив туда серьезных жертвователей, невозможно.

В храм серьезно вкладываются компании Газпромбанк, «Сибирский Антрацит», «Разрез Восточный», «Норникель», «Уральская сталь», «УГМК-Холдинг», «Лукойл», «ВТБ», «Сандора». Нам перечисляют деньги, дарят бетон и кирпич, металл, передают краны и технику, отливают в дар колокола.

Жертвуют люди по всей России, причем никто не заставляет перечислять миллион или тысячу. Мы запустили СМС-сервис денежных переводов — там можно и 100 рублей перевести, и Шойгу подчеркивал, что благодарен каждому за вклад любого размера. Жертвователь получает порядковый номер, каждая фамилия появляется на сайте — в том числе там есть и два платежа самого министра обороны. 

У меня нет сомнений в том, что 9 мая 2020 года храм откроется, люди войдут в него — и увидят, что это памятник истории, памятник подвига и победы Красной армии, которая освобождала нашу страну, Европу, всю цивилизацию. Пусть эту увековеченную память увидит весь мир.

— Почему именно министр обороны Сергей Шойгу, на ваш взгляд, выступил с идеей построить для армии главный храм?

— Я знаком с Шойгу 20 лет, мы еще в 1998 году строили храм в центральном региональном центре МЧС в Кунцево — этот деревянный собор в русском стиле появился тоже по его инициативе. Почему тогда, еще двадцать лет назад, он построил храм для сотрудников и военнослужащих министерства по чрезвычайным ситуациям? Видимо, в этом была потребность. Работа людей в МЧС, как и в армии, как правило, связана с боевой обстановкой, возможны ЧП, трагедии…

И люди, которые занимаются ликвидациями этих ЧП, трагедий, должны быть духовно восполнены. Храм МЧС им в этом помогал и помогает. Так и в нашей ситуации с главным храмом ВС РФ. Приближается 75-я годовщина Великой Победы в Великой Отечественной войне. И Шойгу посчитал, что возведенный храм должен стать и памятником подвигу нашего народа в этой войне, и главным духовным символом русского воинства.

Да, мы 70 лет при атеизме прожили, но традиции духовности, уважения к Церкви ведь во многих семьях все равно сохранялись. У нынешнего поколения есть выбор: хочешь — будь атеистом, буддистом, христианином. Но и для армии вопрос веры очень важен, и Шойгу это понимает. У нас есть горячие точки, у нас гибнут люди. Гибнут в мирное время, выполняя свой служебный долг, боевые задачи.

Я помню, как после катастрофы Ту-154 в небе над Сочи мы прощались с ансамблем имени Александрова — сто человек хоронили в закрытых гробах… Они летели в Сирию, как на боевое задание, и не долетели. Мы тогда эту утрату очень переживали, как-то остро ощущали, что все мы смертны, что все может быть в нашей судьбе — хорошее и плохое.

И я прекрасно понимаю, почему на одном из последних совещаний по храму Шойгу сказал, что его созданием нужно увековечить память вообще всех российских военных, погибших во всех войнах. Эта идея всем по-человечески очень понятна. Я знаю, что Шойгу ее вынашивал очень долго, обдумывал, советовался и консультировался. И сам его этот замысел с храмом в память о воинах России говорит о способности Сергея Кужугетовича подняться на другой масштаб и уровень видения истории и жизни Отечества.

— Идея построить рядом с храмом Аллею памяти — тоже идея Шойгу? 

— Да, это именно так. Рядом с храмом будет аллея длиной в 1418 шагов по количеству дней войны. Шойгу поставил задачу увековечить 33 миллиона имен советских солдат в фотографиях. Всех, кто был призван. Независимо от того, отсиделся ли человек в тылу, попал в плен или был объявлен врагом народа. Это очень сложный момент, и о нем будут спорить. Но увековечить на Аллее абсолютно всех людей нашей страны, которых коснулась война, — это мощная идея.

Хотя фонд собирает деньги только на храм, мы от себя решили организовать всенародное действо «Мы — наследники Победы!», чтобы каждый мог быть причастен к храму, вне зависимости от своей веры. У нас ведь нет в стране семьи, которая бы не пострадала во время войны, — дед или отец, но хоть кто-то у каждого воевал.

Мы попросили людей через сайт фонда рассказать о военном в своей семье, загрузить фотографии, написать историю. Очень важно знать, кто в твоем роду кем был, где воевал — если ему выпала война, — где и какой подвиг совершил. Этим должно не только государство заниматься, а каждый из нас.

По Европе разбросаны могилы неизвестных советских солдат. Их тысячи — о некоторых мы ничего не знаем, к некоторым не могут добраться родственники. А здесь, на Аллее, мы соберем память обо всех в едином месте. Всех своих соберем.

Приедет кто-то с Дальнего Востока, привезет праправнучку воина, она наберет его фамилию, нажмет на кнопку — и увидит знакомую фотографию из домашнего альбома. И поймет, что он когда-то воевал — и вся страна об этом знает, что он важен России и страна его помнит. Вот тогда станет понятно, во что на самом деле вкладывались деньги на строительство — в память.  

— Кто из вашей семьи будет в этой галерее памяти?

— Мой дядя Николай Федорович Каньшин, который мне заменил отца. Он пришел с фронта с двумя орденами Славы. У меня история не очень простая: я никогда не видел свою маму, а воспитала меня семья учительницы, у которой учился мой отец. Он приехал в отпуск, увиделся с ней, рассказал, что у него родился сын, но он совсем слаб и погибает.

Она попросила отдать ребенка ей на воспитание, и так ее семья стала мне родной, я получил их фамилию, и ее родной брат Николай Каньшин стал мне вместо отца. Конечно, мне хочется, чтобы именно его фотография была в этой алее. Моя мама Мария Федоровна спасала знамя школы во время оккупации под Пятигорском в станице Марьинской — тоже причастна к этой войне.

Да любого из нас зацепи — у каждого своя история про войну найдется. Важно, что здесь, в храмовом комплексе все эти истории будут собраны. Можно будет посмотреть, почитать, а потом зайти в храм, по желанию свечку поставить в память о них, помолиться. Да пусть даже человек неверующий, пусть он далек от христианской веры, он там найдет свое.

Путь к богу у каждого человека свой, и у многих он лежит через страдания, через боль. Нельзя так просто построить людей и повести в храм. Пишут некоторые: «Будут молодежь автобусами на службы возить». Нет, так не получится…

Знаете, в армии я встречал ребят, которые глубже мыслят, чем люди моего поколения. Нам многому можно у них поучиться. Может, не так их много, один из двадцати, но уж если такой человек воспитан в семейных традициях, учился под началом талантливого священнослужителя, такого сломить будет очень сложно.

Рядом с храмом Вооруженных сил РФ построят учебный корпус для военных священников и сестер милосердия. Александр Каньшин также предложил Сергею Шойгу отдать один из корпусов под дом для детей погибших российских офицеров.

На строительство храма собрано 2 319 991 301,69 рублей на момент публикации.

13 Марта 11:00

Адрес страницы: http://fondvoskresenie.ru/deyatelnost-fonda/novosti/item/123128/